Новость о том, что правительство России постановило создать дополнительные места в СИЗО, объяснили тем, что тесно стало и мест не хватает. Причем нехватка такая, что финансирование на эти цели увеличено более чем в три раза — с 105 млрд до 359,2 млрд рублей. При этом разным ведомствам опять разрешается иметь свои зинданы. Право первенства, понятно, у ФСБ.
А информация о том, что правительство РФ еще предложило выйти и из Европейской конвенции против пыток, новость про СИЗО дополнила новыми смыслами. Официальных пояснений правительственной инициативы о пытках не последовало, как, наверное, и было задумано. Каждый в меру своей тревожности должен будет самостоятельно додумать и осознать месседж.
Конвенция против пыток — международный договор, один из основных инструментов в области защиты прав человека. Россия присоединилась к Конвенции в 1996 году. Теперь вот отсоединяемся. Кто-то пишет, что процедура чисто техническая, связанная с проходящими процессами выхода России из различных договоренностей с Европейским союзом. Что есть у нас запрет на пытки в Конституции и есть Уголовный кодекс. Ну и достаточно, можно, мол, не волноваться.
А я вот волнуюсь и даже очень. Так получилось, что в 2023 году я с коллегами занимался расследованием участия ростовских врачей-психиатров в пытках заключенных ФКЛПУ МОТБ-19 ГУФСИН России по Ростовской области — тюремной больницы на ул. Тоннельной, 4а, в Ростове-на-Дону. Довелось лично пообщаться с врачами, заведующими и пациентами из этой больницы, старшими офицерами СК, ФСБ и Прокуратуры Ростовской области, членом СПЧ при Президенте РФ и даже ректором Донской духовной семинарии. Мы исследовали более чем 30-летний период работы психиатрического отделения этой тюремной больницы, выслушали множество историй пыток и смертей, леденящих кровь подробностей, я прочитал сотни страниц протоколов допросов, судебных и журналистских расследований. Это полученное знание и заставляет меня волноваться от правительственных инициатив.
Вопрос ведь не в том, есть у нас запрет на пытки или его нет. Да, он у нас есть. В 2022 году, после того как проект Gulagu.net (признан в РФ экстремистстким, его сайт заблокирован Роскомнадзором по решению суда) опубликовал видеозаписи из архива Федеральной службы исполнения наказаний с кадрами пыток и изнасилований заключенных, а президент России Владимир Путин отправил в отставку директора ФСИН Александра Калашникова, даже ужесточили наказание за пытки. Но чтобы людей, в том числе с недоказанной виной, не пытали, и в том числе не пытали до смерти, нужны не только буквы в законах. Нужны работающие инструменты, способные обеспечить реализацию написанного в законах и Конституции.
А вот с этим у нас проблема. Как сказал бывший сенатор Константин Добрынин, основной проблемой пыток в России является «демонстративная безнаказанность действий правоохранительных органов» и «внутреннее безразличное отношение правоохранителей» к фактам пыток. С этим же безразличием и безнаказанностью столкнулись и мы, расследуя дело врачей о пытках в МОТБ-19.
Не сомневаюсь, что инициатива правительства будет одобрена. Время сейчас такое. Раньше Комитету по предупреждению пыток было разрешено посещать места заключения под стражей, полицейские участки или социальные и лечебные учреждения закрытого типа. Какие-то их замечания и рекомендации нашими властями учитывались, и это меняло пенитенциарный режим в лучшую сторону. Теперь надеяться можно только на общественную наблюдательную комиссию и стойкость ее членов.
Кстати, партия «Новые люди» в Государственной Думе давно выступает с инициативой включать правозащитников и депутатов в состав общественных комиссий, чтобы противодействовать пыткам в тюрьмах и СИЗО. Однако прогресс пока неудовлетворительный.
